Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
When they come back their talk is rather more animated. One of their topics is always brass-banding, for they are both instrumentalists; bu..
К голосу дворника Ивана присоединились другие, яростные, но, видимо, не понимавшие, в чем дело, голоса. Как буря, сплошно и неразборчиво ревели все эти или, несмотря на раннее утро, совсе..
В степной глуши, на верховьях тихого Дона, вдали от больших дорог, городов и людных селении стоит село Луповицы. Село большое, но строенье плохое в нем, как зачастую бывает в степных малолесных местах - избы маленькие, крыты соломой, печи топятся по-черному, тоже соломой, везде грязь, нечистота, далеко не то, что в зажиточном, привольном Поволжье. Зато на гумнах такие скирды хлеба, каких в лесах за Волгой и не видывали. Овраг, когда-то бывший порядочной речкой, отделяет крестьянские избы от большой, с виду очень богатой господской усадьбы. Каменный дом в два яруса, с двумя флигелями лицевой стороной обращен на широкий двор и окружен палисадником, сплошь усаженным сиренью, жимолостью, таволгой, акацией и лабазником (Жимолость - Lonicera tatarica. Таволга - Spirea crenata.Лабазник - Spirea ulmaria.). За домом старинный тенистый сад с громадными дубами и липами. С первого взгляда на строенья кидается в глаза их запущенность. Видно, что тут когда-то живали на широкую руку, а потом или дела хозяина расстроились, или поместье досталось другим, изменившим образ жизни прежних владельцев и забросившим роскошные палаты в небреженье. В стороне от усадьбы был огромный, но уж наполовину совсем развалившийся псарный двор, за ним - театр без крыши, еще дальше - запустелый конный завод и суконная фабрика. Зато хозяйственные постройки были в редком порядке - хлебные амбары, молотильня, рига на славу были построены из здорового леса, покрыты железом, и все как с иголочки новенькие. Отец Луповицких был одним из богатейших помещиков той стороны. Смолоду служил, как водится, в гвардии, но после возврата наших войск из Франции вышел в отставку, женился и поселился в родовом своем именье. Заграничная жизнь хоть и порасстроила немножко его дела, но состояния не пошатнула. Луповицкий барином жил, гости у него не переводились: одни со двора, другие на двор. Пиры бывали чуть не каждый день, охоты то и дело, и никто из соседей-помещиков, никто из городских чиновников даже помыслить не смел отказаться от приглашенья гостеприимного и властного хлебосола. Иначе беда: Луповицкий барин знатный, генерал, не одно трехлетие губернским предводителем служил, не только в своей губернии, но в Петербурге имел вес. Связи у него в самом деле были большие - оставшиеся на службе товарищи его вышли в большие чины, заняли важные должности, но со старым однополчанином дружбу сохранили. Приязнь их тщательно поддерживалась породистыми конями Луповицкого, отводимыми в Петербург на конюшни вельможных друзей. На псарном дворе у Луповицкого было четыреста псов борзых да триста гончих. Оркестр крепостных музыкантов управлялся выписанным из Италии капельмейстером.
... Для Берроуза нет ничего случайного: происходит то, что должно было произойти, а все кажущиеся совпадения взаимосвязаны. Объединить слова- значит творить волшебство, направлять ход событий, писать историю не только прошлого и настоящего, но и будущего. Несмотря на нетрадиционный порядок своих повествований, Берроуз всегда рассказывает интересную историю, в чем в значительной степени и состоит причина его популярности среди широкого круга читателей. Многие читатели могут не принимать его личных пристрастий, могут оказаться неспособными их разделить, но ведь это и есть фантазии и наблюдения, которые составляют его мир и приводят в движение мотор его особого таланта. Его страницы населяют повешенные мальчики, кинорежиссеры-извращенцы, туземные уличные мальчишки из Латинской Америки или Северной Африки, зеленые мальчики-рыбы с Венеры, агенты полицейского отдела наркотиков, ставшие наркоманами, врачи-преступники, продажные судьи и чудовища из исторических мифов или современных научных лабораторий. Берроуз - это Иероним Босх нашего времени, и его работы заражены тем же нравственным отвращением, что и работы его предшественника из шестнадцатого века. Время, место и литературный источник сливаются воедино и вновь расходятся, как в "Бесплодной земле" Т. С. Элиота. Установление источников, которыми пользуется Берроуз - увлекательнейшее занятие для теоретиков. Однако Берроуз обладает большой притягательностью и для поклонников рока, и для тех, кто питает интерес к другим писателям-битникам пятидесятых и шестидесятых годов и к послевоенным достижениям в области сюрреализма и экспрессионизма. Основу "Билета" составляют технические приемы кинематографа и применение магнитофона для записи, искажения и изменения нашего представления о мире. Майкл Портман, Иэн Соммервилл, Энтони Болч и Брайон Гисин помогли Уильяму Берроузу взять и скопировать механические средства выражения, зависящие от тщательного редактирования, и привнести их в литературное произведение, которое помогает читателю разобраться в том, как работает разум...
